25
ФЛОРИДА
Мой муж был убежден в том, что нам необходимо переехать во Флориду. В этом штате его привлекало обилие солнечного света и отсутствие подоходных налогов. Я не знала о Флориде ровным счетом ничего, кроме того, что этот штат – сплошные болота и тату-салоны. Но муж сказал, что кроме этого там полным-полно гольф-клубов (для него) и лошадей (для меня). Однажды я решила удивить его, подарив на день рождения поездку во Флориду, чтобы он мог посетить поле, на котором когда-то проходили весенние тренировочные сборы Yankees, его бейсбольной команды.
Накануне нашего отъезда выпало целых восемь дюймов [примерно 20 сантиметров] омерзительного сырого снега. Нам пришлось в шесть утра расчищать лопатами выезд с участка длиной в милю, потому что иначе мы просто не смогли бы добраться до аэропорта. Но когда мы приземлились в Палм-Бич, нас встретили совершенно прекрасные погодные условия. Агентство по прокату автомобилей, в котором у нас было бронирование, что-то напутало с датами. Чтобы загладить свою вину, они выдали нам новенький красный кабриолет. Отель тоже умудрился перепутать брони (должно быть, все никак не могли прийти в себя после Рождества). В качестве компенсации мы получили номер на пляже. Песок начинался прямо за раздвижными стеклянными дверями. Все выглядело так, как будто наша поездка заранее была спланирована и организована торговой палатой.
Утром субботы я спросила у мужа, чем бы он хотел заняться в свой день рождения. Я уже представляла неспешную поездку вдоль берега моря до поля, на котором он когда-то тренировался, но ему удалось меня удивить.
«Ну, на самом деле мне хотелось бы посетить городок под названием Веллингтон». Оказывается, когда он листал мой Dressage [журнал о верховой езде], он увидел объявление о том, что в Веллингтоне по вполне разумной цене продается дом с конюшней и теннисным кортом. Он решил еще раз попытаться уговорить меня переехать в штат полей для гольфа, соблазнив тем, что здесь у меня будет своя собственная конюшня.
Конечно, мы отправились в путь по Саутерн-бульвар. И, как я и ожидала, там не было ничего, кроме ломбардов и тату-салонов. На дворе стоял 1996 год. После района с броскими стрип-моллами [стрип-молл – длинный одноэтажный торговый центр с парковкой] началась бесконечная двухполосная дорога, по обе стороны от которой лежали коровьи пастбища. Но стоило нам въехать в украшенную фонтанами арку с вывеской «Wellington», и мы словно попали на другую планету.
Первым делом мы отправились на стадион для игры в конное поло. Веллингтон так и появился – жители Палм-Бич начали ездить сюда ради игр в поло. Земля здесь была дешевле, чем в городе, так что тут начали строить игровые поля. На данный момент Веллингтон является домом для 45 полей для игры в поло.
Прибыв на место, мы обнаружили, что наш красный спортивный кабриолет – самый скромный автомобиль на парковке. Мы неспешно прогулялись по травяному полю. Оно было подстрижено безупречно – должно быть, кто-то прошелся по нему в пять утра, подравнивая бритвой каждую травинку. Глаза тонули в девственно чистом вельветовом одеяле сочно-зеленого цвета – полная противоположность той сырой белой грязи, которая покрывала наш участок на севере.
Далее мы направились на конкурное поле, где проводились соревнования гунтеров и скакунов. Правда, по дороге мы поняли, что проголодались, и решили зайти на фудкорт. Мы не обнаружили там никакой обычной еды вроде гамбургеров – только французские блинчики, тако с морепродуктами и так далее... Улочки украшали фонари из кованого железа, причем под каждым висел горшок с живой геранью. А еще там были лошади! Я чувствовала себя похотливым старикашкой, который пришел на Саут-Бич, чтобы полюбоваться на моделей, загорающих топлесс. Моя челюсть болталась где-то в районе колен. Лошади стоимостью в миллион долларов были повсюду. Грациозно вальсировали туда и обратно… Великолепные атлетичные животные со сверкающей шерстью и пышными сексуальными хвостами… Я была готова продаться с потрохами. Меня больше не нужно было упрашивать.
Веллингтону было суждено стать нашим новым трейдинговым центром вселенной. Я купила два участка по соседству с конкурным полем. Они заросли густыми джунглями чайного дерева – чтобы все выкорчевать, нам пришлось нанять бригаду рабочих. Первым во Флориду переехал работавший на меня друг. Он прислал мне фото моего участка после дождя. Все пять акров земли были покрыты слоем воды толщиной в фут [примерно 30 см]. Ох, так я и знала… Я купила пресловутые флоридские болота. Как оказалось, во Флориде это было обычным делом. И решение у этой проблемы было только одно: купить 1200 грузовиков земли и немного приподнять свой участок.
Осушаем болота
Когда я была подростком, мой папа несколько лет проработал на стройке, так что я думала, что легко со всем справлюсь. В те времена я по-прежнему пребывала в убеждении, что «для разума нет ничего невозможного». Я нарисовала план дома, нашла архитектора, который составил проект, и подрядчика, который согласился взяться за работу по контракту «затраты-плюс» [контракт, в котором цена товара или работ — это суммарные затраты плюс оговоренный процент или комиссия]. Кроме дома на участке планировалось построить отдельное здание для торгового офиса, конюшню, домик для конюха, небольшой освещенный ипподром и фонтан. Фрэнк снова помог нам: он подыскал друга с самолетом Mooney, который возил нас между Нью-Джерси и Флоридой. На постройку дома ушло гораздо больше времени, чем планировалось, но это не удивительно. Я люблю на голом энтузиазме начинать масштабные проекты, но совершенно не умею адекватно оценивать сроки. Лаура к тому времени уже арендовала себе в Веллингтоне таунхаус. Мой муж тоже нашел для нас съемное жилье. Он переехал, прихватив с собой дочку, чтобы она поскорее начала ходить в местную школу. Рик вместе с женой купил себе дом. Я осталась в Нью-Джерси одна – держала форт, ожидая окончания строительства своего нового офиса.
В торговые часы мы с Риком поддерживали контакт по телефону. Наши рабочие отношения были идеальны. В половине случаев он буквально читал мои мысли, хотя у меня никогда не получалось прочесть его. Рик был одним из самых ответственных людей в мире, что было очень кстати, потому что я к их числу точно не относилась. Крошечные заглавные буквы, которыми он записывал данные наших сделок, всегда шли идеально прямыми линиями. Его внимание к деталям было безупречно.
Однажды в пятницу рынок зерновых, на котором у нас была приличная позиция, вдруг стал слабеть. Мне не нравится, когда рынок, на котором у меня открыты сделки на покупку, начинает в середине дня формировать один новый минимум за другим, особенно если этот день – пятница. Я сказала Рику продать бобы и закрыть наши позиции.
Он позвонил мне после окончания торгов. «Линда, у нас проблемы». Тон, которым он это сказал, заставил меня подумать, что мое имя было бы уместно заменить на «Хьюстон».
«Эм, да, Рик?»
«В сделке по бобам произошла ошибка», – сказал он.
«Окей, эм-м, продолжай». Зная Рика, я с трудом могла представить, что могла появиться какая-то серьезная проблема.
«Ну… Я сказал брокерам продать 300 бобов, но вместо этого они купили еще 300».
По закону подлости после закрытия рынка вышел отчет по урожаям. И для бобов он оказался весьма неблагоприятным. Я сказала Рику, что проблем быть не должно, потому что все брокеры биржевого зала ведут запись телефонных разговоров. Ведь так?.. Я оказалась неправа. В этот раз нашими сделками по зерновым занималась группа новых брокеров, которые пришли в Rand Financial всего неделю назад. Главный брокер клиринговой фирмы слег с болезнью, а новые брокеры, разумеется, еще не успели установить диктофоны на свои телефонные линии. Проблема была в том, что у нас их тоже не было. Строительство нашего нового торгового офиса еще не закончилось, так что Рик торговал из дома. Почему-то я совершенно не подумала о том, что ему стоит установить себе диктофон.
В ночь с воскресенья на понедельник рынок бобов открылся… И сразу же совершил лимитное движение вниз. Падение продолжалось на протяжении нескольких дней. К тому времени, как нам удалось прорваться через хаос, царивший в яме, и закрыть свою позицию (размером в два раза больше обычной), рынок успел лишить нас 80% прибыли, заработанной за этот год. Конечно, я могла бы устроить судебное разбирательство и добиться отмены ошибочной сделки, но на это ушло бы немало месяцев.
Что я почувствовала? Злость? Грусть?.. Я не почувствовала ничего. Только огромную черную дыру полного отсутствия чего бы то ни было. Чувств не было, был только цвет – черный. Но к тому времени умение переставлять одну ногу за другой уже отпечаталось у меня в подкорке. Не оглядываться назад. Двигаться только вперед. Я продолжила маршировать, оставив эмоции в дорожной пыли у себя за спиной.
Ничто так не деморализует, как быстрое и практически полное исчезновение заработанной тяжелым трудом прибыли. И ведь это случилось со мной не впервые… Черный Понедельник, фиаско по облигациям и другие рандомные выбросы уже наносили мне подобный урон в прошлом.
Мне нужно было прочистить голову, взять себя в руки и продолжить движение. Когда я сталкиваюсь с полной утратой контроля, я закрываю все позиции. Время начать с чистого листа. Пропустить ход и обменять свои фишки Скрэббл на семь новых. Я дошла до своей максимальной просадки. Больше никаких убытков – я бы не согласилась отдать рынку даже 10 центов! Поэтому я решила закрыть свой бизнес.
«Феникс восстает из пепла». Но для того, чтобы возродиться, фениксу нужно сгореть дотла.
«Линда, у нас проблемы».
Я позвонила Роберту, своему хорошему другу, и рассказала о своем желании остановить торговлю. Я приложила массу усилий и выстроила вместе со своими великолепными сотрудниками и чудесными клиентами прекрасный бизнес. Но я чувствовала, что не смогу нормально торговать, пока не закончится строительство моего нового дома. Кроме того, впереди меня ждал еще и переезд…
Роберт сказал, что за свою жизнь он повидал немало людей, которые, достигнув среднего возраста, решались на серьезные перемены, нередко затрагивавшие и карьеру. И после этого дела у них неизменно начинали идти к лучшему. Роберт дал мне свое благословение и сказал, что если я хочу закрыть бизнес, это нормально. Мои клиенты просили меня остаться – они говорили, что я могу не торговать, пока не закончу с переездом. Но в этом было что-то неправильное… Мне требовалось разрядить атмосферу. А еще я отчаянно хотела закрыть год с прибылью. На тот момент в моей карьере был всего один убыточный год – когда я слила депозит на сделке по City Service.
Прагматизма Лауры хватило на нас обеих. Она продолжила вести наши дела, потому что была уверена, что мы еще вернемся к торговле на средства инвесторов. Рик ушел работать в хедж-фонд, потом – к Тоби Крейблу, а после этого – в Getco. Мне очень жаль, что я его потеряла, потому что это был профессионал высшего класса.
«Прибыли подобны угрям – как же легко они ускользают». Confusion de Confusiones, 1688, одна из первых книг по трейдингу.
